Бросок на запад
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Вторая книга «Удар потомка Одина»
Пятьдесят четвёртая глава «Бросок на запад»
Вторая половина восьмидесятых годов восьмого века
На фото - вечернее море, автор передал файл в общественное достояние
Над бухтой ещё лежали остатки тонкого тумана - не того, что путает дорогу, а того, что дремлет между складками земли, поднимаясь в ровных слоях, как дым от медленно остывающего угля. От горы, на которой находился дозор иудеев и их наёмников, открывался весь прибрежный изгиб - включая немалую башню, что стояла почти на краю поселения, до противоположных, весьма пологих скал, где новая улица лишь только намечалась колышками и следами копыт, и невдалеке от которых находилось другое укрепление. На востоке всё выше поднималось дневное светило, и его лучи, прорываясь сквозь дымку, скользили по глиняным крышам и амфорам, сложенным вдоль стен.
Море дышало ровно. У причалов, в тени торговых судов, перекликались дозорные, которых и тут хватало; внизу, у рифов, плескались чайки, и тянуло йодом, смолой и подгнившими досками. Здесь, у кромки воды, Сугдея жила своим утренним шумом: глухие удары молотков по обручам бочек, крики погонщиков, запах вяленого мяса, мёда и сала, привезённых степняками и жителями предгорий; звон амфор, в которых греки из Херсона доставили масло и вино; и негромкие, почти осторожные голоса тех, кто торговал серебром, тканями и стеклянными бусинами, - евреев, державшихся особняком, но знавших цену каждому запаху и каждому человеку на этом берегу.
Ещё за час до полудня последние слабые остатки тумана растают, и по дороге, ведущей на север, потянутся повозки - к холмам, в степь, к кочевым становищам, где опять заговорят о новых ценах на рынке. А пока город жил в мерном, чуть напряжённом, почти равновесии: здесь не было праздности, а тревога росла, особенно у иудеев, - под маской осторожного ожидания, будто перед приливом, когда всё замирает на миг.
Отражением забот был и стоящий сразу за поселением стан еврейских наёмников: младший брат нового бека - Ханукка - приказал поставить шатры и палатки в стороне, чтобы не пускать коней и, по возможности, самих воинов в Сугдею и не увеличивать тесноту в ней. Но какие бы предосторожности он ни соблюдал, все понимали его подготовку к возможным боям. Да, викингов и балтов, казалось бы, вблизи пока не было, но готы жили не так уж и далеко - вроде бы пока мирные, однако недавние военные столкновения никто не забыл.
При этом город, сложенный из разных языков и запахов, где каждый звук казался уместным, пытался переступить через тревогу, и лишь море знало, сколько ещё здесь удержится этот хрупкий порядок - до новой вести, порыва ветра и беспощадно изящных драккаров, почти летящих над его водами.
Листва и хвоя в лесу среди каменных россыпей у моря неплохо укрывали от солнца и посторонних взглядов, и старший сын герцога восточных германцев - Теодемир - отдыхал на пологом склоне в двух десятках и ещё чуть более чем пяти ромейских милях западнее Сугдеи и гораздо ближе к Алустону (ныне - Алушта). Недалеко от него разместился муж сестры - сакс из Рима Ингилд, - уже больше года как перебравшийся на южное побережье Понта Эвксинского, чтобы с другими своими родными помогать Теодориху во взаимодействии с облечёнными властью византийцами. Он с дочерью Редбургой приплыл в Готию несколько дней назад и из переговорщика превратился в бойца, что ему было легко, а девушка в это время жила в Доросе у своих бабушки и тётушки.
Разведка из местных жителей была у Теодемира и в самой Сугдее, да и небольшие группы его воинов скрытно находились совсем рядом с поселением. Сам же сын герцога со своими основными силами предпочитал быть осторожным и не нарываться на дозоры Сабриэлида. Когда придёт время - они, в лесу и в горах, будут уничтожены либо, в лучшем для них случае, сбегут. Но пока этот час ещё не настал.
У лимана (ныне - Бугазского) дул ровный южный ветер - не сильный, но настойчивый, с примесью соли и памятью о нагорье в Малой Азии. Русские корабли один за другим выходили в открытое море, расходясь в двух направлениях. Те, чей путь лежал к Боспору, шли вдоль острова с Таматархой, постепенно скрываясь в синеве за последним отблеском волн. Остальные, под предводительством братьев по бабушке - Ауд Богатой - Хальвдана и Сигурда Ринга, - повернули на юго-запад, к довольно далёкому галечному берегу, в двадцати пяти с небольшим ромейских милях за Сугдеей, идя по дуге от дозоров Обадии на холмах и горах ближайших земель Таврики.
Море было спокойным. Свет пока ещё утреннего солнца лежал на нём мягко, почти матово, и лишь редкие блики разбегались по волнам, когда кормовые вёсла меняли своё положение. Суда шли под парусами, полными ветра, но не вздутыми до предела: ткань дышала, как грудь спящего, и каждый порыв ветра отзывался в снастях глухим звуком. Мачты поскрипывали, а вдоль бортов глухо перекатывались волны.
На носах драккаров стояли дозорные, расслабленно вглядывающиеся в море, которое дышало спокойствием. До побережья Таврики было далеко, и оттуда их не могли заметить. А больше волноваться было не о чем, тем более что впереди шли корабли Бьёрна, родившегося на берегах Понта Эвксинского, а выросшего во многом на судах в его водах и знавшего о них всё - или близко к этому.
К полудню солнце поднялось выше. Воздух стал плотным, пахло смолой и верёвками, нагретыми почти до горячего состояния. Скандинавы и их союзники обедали на палубе - мясо, вяленая рыба, хлеб, немного сыра, мёд, фрукты, овощи и разбавленное водой греческое вино как основной напиток сегодня. После приёма пищи те, кто не был занят работой с парусами, кормовым веслом и наблюдением, спали или сидели, опершись на борт, глядя в далёкий простор, где волны колыхались, словно тяжёлая ткань.
Недалеко от Хальвдана фриз с далёкого отсюда Валхерена что-то рассказывал восточному балту с северного берега Десны о своей родине. Сквозь дремоту Скъёльдунг подумал о том, на каком языке они говорят? И как при этом понимают один другого? Он являлся герцогом Валхерена и соседних земель Франкского королевства, но фризы для него, и даже для его красивой и умной жены - Гюриды, - в чём-то оставались загадкой. Немало в окружении конунга имелось тех, кто считал их англами. Дескать, бывшие обитатели части побережья напротив Британии перебрались туда с одной из первых волн германских переселенцев, а их место заняли другие, которых новые соседи назвали именем прежних, а те не особо возражали. Друзья Хальвдана - олдермен из Нортумбрии Эдвард и его сын Эдгар - относились к этой истории с доверием. А уж если англы со своей нынешней родины считали, что часть их народа не пришла на большой остров, то, может быть, так оно и было.
Паруса то опадали, то снова набухали под порывами ветра, и, когда меняли направление, слышалось тихое лопанье полотна и свист канатов. Иногда кормчий звал, и двое-трое подходили к мачте - подтянуть снасти, подправить натяжение. Всё это делалось без лишних слов, размеренно и привычно, будто сами руки знали, куда тянуть и когда отпустить.
Ближе к вечеру северные германцы, балты и готы поужинали, а ещё чуть позже море стало свинцово-синим. Солнце вскоре опустилось к далёкой кромке запада, однако драккары по-прежнему шли своим ровным ходом. Впереди медленно таял свет, и паруса, раньше в основном светлые, теперь казались красноватыми от бликов заката. А потом всё перешло в глубокую серую тень.
Ночь началась с тихого шелеста: море шептало у бортов, и звук был ровным, почти убаюкивающим. Появилась луна - серебряная и холодная. Её свет ложился на гребни волн и на края щитов, на влажные волосы воинов, на золото и серебро украшений. Где-то вдали плеснула рыба, и несколько мгновений слышалось лишь лёгкое поскрипывание досок и редкий, отрывистый шёпот на борту.
Когда ночь пошла на убыль, небо над востоком стало светлеть - сначала тускло, потом всё быстрее. Тени сжались, а в зеркале моря проступили отражения парусов - ещё тёмных, но уже с намёком на цвет.
С рассветом дул тот же южный ветер, только чуть мягче. Полотнища по-прежнему были наполнены, и корабли, не ускоряя хода, уверенно приближались к берегу. Уже через час впереди показались горные линии Таврики, а ещё через другой - полосы зелени у склонов восточнее Алустона. В промежутке между этими событиями викинги позавтракали.
И когда солнце окончательно поднялось, оно коснулось их щитов, доспехов, оружия и шлемов, и весь строй судов словно вспыхнул на миг - перед тем как раствориться в прибрежной дымке, тянущейся со стороны моря. А потом произошла встреча тех, кто ждал, с теми, которые прибыли. И она светилась улыбками - не только из-за того, что вместе легче победить, но и поскольку немало было и знакомых, и друзей, и родственников.
Обнявшись с Теодемиром, а затем с Ингилдом и узнав о том, что его троюродная племянница Редбурга в Доросе, Скъёльдунг невольно слегка улыбнулся, ведь соискатель престола Уэссекса ныне находился где-то у Боспора. Но потом решил, что это к лучшему: Эгберт хоть и юн, но уже великий воин, однако и ему лучше драться спокойным, а не в предвкушении скорой встречи с красавицей.
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», размещённый в Блоггере этих евреев, а ранее некоторые из глав предыдущей книги «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону» в Блоггере у евреев прятали даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» евреев Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», поэтому у евреев используют и другие способы борьбы против этого блога.
Следующая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/46.html
Предыдущая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/48.html
Комментарии
Отправить комментарий