Скоро домой?
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Вторая книга «Удар потомка Одина»
Шестьдесят первая глава «Скоро домой?»
Вторая половина восьмидесятых годов восьмого века
На фото - золотая шпора викингов и её фурнитура, стальной шип заржавел, а жёлтый металл сохранился, автор снимка - Музей культурной истории в Осло, файл доступен по лицензии -creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/deed.en, изображение мной изменено
Сугдея осталась позади не только как точка, но и как ощущение - будто берег, ещё недавно близкий и различимый, вдруг перестал быть собеседником, а стал исчезать вдали. Большинство кораблей Сигурда Ринга и Хальвдана уже обогнули мыс (ныне - Меганом) по пути в сторону Боспора и теперь шли на восток, слегка забирая к северу, вытянувшись широкой, неровной дугой. Остальные подходили к повороту - ещё держались бухты, но и они уже чувствовали, как вода меняет характер, как пространство раскрывается.
Юго-западный ветер стал почти попутным для тех, кто вышел из-за оконечности полуострова. Паруса у них наполнились иначе - не боковым нажимом, а ровным, уверенным толчком, - и суда пошли легче, свободнее, будто с них сняли невидимое сопротивление. Там, где ветер на миг заходил с запада, движение выравнивалось ещё больше, и драккары словно находили совсем общий язык с перемещением воздуха. Те же, кто только поворачивал, шли при боковом дуновении: их полотнища почти так же держались натянутыми, корпуса чуть сильнее резали воду, но и это было привычно, без напряжения.
Море оставалось без малого спокойным. Небольшая волна слегка поднимала и опускала корабли, не мешая ходу и не добавляя скорости. Белые следы у бортов тянулись недолго и быстро растворялись, как если бы вода не хотела запоминать их присутствие. Дождик то появлялся, то исчезал: редкая морось оседала на досках, на щитах, на полотнищах парусов, не создавая ни шума, ни кругов - только влажный блеск.
Рассвет за последнее время сдвинулся едва заметно, но именно настолько, чтобы мир стал иным. Восток больше не был просто светлеющим: в нём появилась направленность. Свет уже не расползался, а собирался, и границы творений людей - мачт, парусов, корпусов соседних судов - начали читаться чётче. Небо оставалось низким и влажным, но серый цвет в нём стал тоньше, прозрачнее. Там, где недавно всё было единым пятном, теперь различались слои.
На драккарах викингов и их союзников не было суеты. Те, кто не был занят у снастей и руля, перекусывали - без остановки движения, без разговоров громче ветра. Кто-то опирался на борт, иные сидели у щитов, передавая еду из рук в руки. Даже занятые парусами находили мгновения: короткий укус, глоток - и снова к делу. Всё происходило так, словно это было не отдельным действием, а частью хода, продолжением работы людей, моря и ветра.
Корабли, уже чуть забиравшие на север, шли увереннее. Те, что ещё маневрировали у мыса, постепенно обходили его и втягивались в новый общий поток. Цепь судов выравнивалась не строем, а движением - каждый драккар занимал своё место без приказа, по знанию и опыту.
Берег теперь менялся быстрее, поскольку шли скорее. Он не исчезал, но становился менее значимым, терял подробности, превращаясь в линию, сопровождающую путь. Впереди же море раскрывалось - не как пустота, а как пространство, в котором всё уже решено: путь задан, ветер держится, время не тянется и не сжимается.
Это было утро, в котором уже не оставалось ночной неопределённости, но ещё не появилось дневной ясности. Короткий промежуток, когда мир словно затаился, позволяя идущим по воде пройти дальше, почти не замеченными - ни берегом, ни небом, ни самим морем.
В Боспор после боя пришла рутина. Часть русских, готов и балтов занималась своими ранеными и погибшими, которых, как и за время других сражений в походе, к счастью, было немного. А ещё было очень большое число пленных евреев и весьма немалое число их таких же наёмников. С иудеями в городе вопросы решались проще, чем в степи и пойменном лесу. У них нашлось немало посредников, в основном из греков, с большими суммами денег на руках, скорее всего от тех, за кого они сейчас ходатайствовали.
С наёмниками беканата, как всегда, были сложности, но в Боспоре эти трудности Дитрих Почти Из Берна жёстче перекладывал на евреев. Те возмущались, но брали долговые расписки от степных бойцов Сабриэлида, и выкуп всех пленных за изрядное золото и серебро шёл, может быть, и не так быстро, как хотелось бы скандинавам, но неуклонно.
Обадия, ещё не остыв от тяжёлого поражения и едва отступив от города, послал несколько своих доверенных иудеев для выкупа других. Те двинулись на Митридат и встретились с Гэндальфом, находившимся там. Конунгу, как и всем участникам похода, было выгодно ускорение получения денег и других ценностей, поэтому он дал добро на участие представителей бека в работе, в том числе и через греческих посредников.
Появление доверенных евреев от Сабриэлида было последним толчком к мысли глав похода в Боспоре о том, что пора отправлять гонцов к двум другим с предположением об отказе от попытки встречи Обадии в самом узком месте пути от города на запад (ныне - Ак-Монайский перешеек). Разумеется, Гэндальф и Теодорих признавали, что окончательное решение за Скьёльдунгом и Инглингом, поскольку те ближе к месту возможной засады, но выражали серьёзные сомнения, что противник, у которого осталась лишь конница без обоза, сейчас двинется из Таврики. Да и поймать всадников - дело нелёгкое, если вообще возможное. К Сигурду Рингу и Хальвдану ушёл Лейф из дальней разведки ярла Ингвара с тремя драккарами.
Конунг и герцог отправили сообщения об исходе боя и начале выкупа пленных и в Таматарху, где сейчас главными были Гюрида, Альфхильд и Гизела и которым помогал старший сын Дитриха - Ульрих, и Альфу на Гипанис. Из Фанагории же северные германцы и их союзники не так давно полностью ушли, поскольку держать там даже небольшие силы уже не было никакой причины.
Одной из задач, которую сейчас решали в Боспоре победители, был отбор нескольких особо значимых заложников, желательно из родственников бека, о выкупе из плена которых ныне можно было лишь предварительно договориться, а реально они могли получить свободу в обмен на значительные суммы денег только на берегах Днепра, несколько выше впадения в него Десны. Конунги и герцог не желали сложностей для викингов и балтов по пути домой и поэтому с самого начала своих ударов по иудеям отбирали среди них таких. В последние дни этот вопрос особенно обострился, поскольку разведка ярла Альфа выяснила, что двоюродный дядя Обадии - тудун Соломон - уже готовит атаку на русь на её обратной дороге.
Дитрих, насколько мог, продолжал и в Боспоре, как в Таматархе помогать бывшим рабам из склавин (позже названных словенами, а затем Иннокентием Гизелем - славянами). Он договорился с немалым числом местных греков-судовладельцев о том, что они будут вывозить желающих попытать счастье в Константинополе туда. Таких из недавних невольников набралось немало. Какое-то их число удалось отправить в Готию и Херсон и другие города Ромейской империи на берегах Понта Эвксинского. Несколько сотен бывших рабов из восточных балтов, склавинизированных в беканате, но очень ценивших свои корни, собирались с Хрольфом отправиться в будущие поселения скандинавов на северном берегу Десны.
Разумеется, ни Дитрих, ни греческие судовладельцы, ни богатые восточные германцы и жители юго-запада Таврики не занимались благотворительностью: у каждого из них был свой интерес, и недавним невольникам ещё придётся платить или отрабатывать за их вклад в свою свободу, но никто из этих людей и не думал, что он что-то получит даром. Склавины, желавшие подальше уехать от еврейских работорговцев, были за это готовы на многое. Однако немало из них оставалось и в беканате, считая, что в Фанагории, Таматархе, Боспоре, Сугдее и других местных поселениях они смогут выжить.
Сабриэлид полулежал на походном ковре и подушках у небольшого костра, разведённого и поддерживаемого его телохранителями в маленькой роще дубов и вязов под ними в балке примерно в десяти милях западнее Митридата. Он пока не хотел разбивать шатры и палатки для стана, а желал просто посидеть, попить зелёного китайского чая, поесть жареного мяса с лепёшками и подумать. Обадия уже в какой-то мере свыкся с гибелью отца и воспринимал события последних дней в некотором отрыве от этого трагичного для него происшествия.
Бек ещё не знал, как идут дела у его младшего брата Ханукки в Сугдее, но надеялся, что тот выкрутится при любом раскладе. Семья теперь старшего Сабриэлида и его мать были восточнее Гипаниса, и с ними должно быть всё хорошо. Поэтому сейчас до Обадии всё чётче стала доходить простая мысль о том, что, несмотря на всю тяжесть удара северных и восточных германцев и балтов, ему можно вздохнуть спокойно. Иудейский беканат выстоял и продолжит своё существование, и им теперь правит он. Правда, где-то сбоку, слегка, почти незаметно, но всё-таки пробивалось неприятное осознание, что викинги ещё и не били на снос еврейского государства.
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», размещённый в Блоггере этих евреев, а ранее некоторые из глав предыдущей книги «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону» в Блоггере у евреев прятали даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» евреев Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», поэтому у евреев используют и другие способы борьбы против этого блога.
Следующая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/39.html
Предыдущая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/41.html
Комментарии
Отправить комментарий