Рагнар
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Вторая книга «Удар потомка Одина»
Шестьдесят вторая глава «Рагнар»
Вторая половина восьмидесятых годов восьмого века
На фото - молния, автор снимка - Rollingskyphoto, файл доступен по лицензии -creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.en, изображение мной изменено
К вечеру пролив жил своей особой тишиной, в которой движение чувствовалось сильнее звуков. Корабли Инглинга и Скьёльдунга шли с юга на север, не сбиваясь в строй, но и не распадаясь - как если бы сама вода держала между ними правильные промежутки. До берега Таврики было совсем недалеко, не больше четырёх тысяч шагов: он лежал слева тёмной, плотной полосой, с редкими светлыми пятнами камня и глины, где дождь смывал пыль и делал склон почти гладким. Эта сторона виделась отчётливо, без напряжения взгляда, словно её можно было коснуться веслом.
Справа, дальше, за почти шестнадцатью тысячами шагов воды - остров с Таматархой. Он не нависал и не давил, но присутствовал постоянно: линия берега читалась уверенно, пусть и мягче, чем ближняя. В такие мгновения, когда дождь стихал, а воздух становился прозрачнее, перед пока ещё светлым небом проступали даже неровности рельефа и тёмные пятна построек у кромки воды. Когда же морось возвращалась, остров словно отступал, не исчезая, а просто теряя подробности, становясь спокойной массой земли на горизонте.
Дождик был мелким и негромким. Он не стучал по доскам судов, а лишь оставлял на них влажный блеск, собираясь тонкими дорожками вдоль клёпок. Иногда он прекращался совсем, и тогда воздух словно расширялся, наполняясь далью. В такие мгновения молнии, редкие и не резкие, вспыхивали где-то сбоку или за спиной, не ослепляя, а лишь на секунду подчёркивая слои облаков. Гром доходил приглушённо, с задержкой, будто пролив гасил его, растягивая звук.
Ветер держался средний, живой. В основном он приходил с юго-запада, наполняя паруса ровно и без рывков, но время от времени сдвигался - то в одну, то в другую сторону. Тогда полотнища меняли форму, и корпуса чуть иначе ложились на волну. Ничего резкого: драккары принимали это движение спокойно, как опытные путники принимают перемену дороги. Волна была почти незаметной - лишь лёгкое покачивание, ровное и предсказуемое.
Вода не пыталась спорить с ходом кораблей и не помогала им, просто сопровождала. Над проливом кружили чайки: они шли вдоль курса, иногда опускаясь к самой поверхности, иногда взмывая вверх, как будто проверяли, всё ли идёт правильно. Чуть поодаль, впереди и сбоку, в воде показывались тёмные спины дельфинов. Они выходили на мгновение, ловко и без всплеска, и снова исчезали, охотясь, не обращая внимания на суда, словно те были частью привычного пейзажа.
Солнце то скрывалось за облаками, то вновь показывалось - неяркое, приглушённое влагой воздуха. Оно уже клонилось к западу, и даже когда его не было видно, направление заката чувствовалось - в мягком золотистом оттенке, который проступал сквозь серое небо. Свет не слепил, но помогал различать даль: оба берега оставались видимыми, каждый по-своему, и пролив не казался ни узким, ни широким - просто проходимым.
До Боспора оставалось менее трёх часов хода - примерно восемнадцать ромейских миль, может быть, чуть больше. Этот участок пути уже ощущался не как цель, а как оставшееся время: не слишком долгое, но и не мгновенное. Корабли шли так, словно знали, что дойдут без спешки и без задержек.
Пролив в этот вечер не противился им. Он позволял видеть оба берега, держал ветер в пределах нужного и не закрывал путь ни дождём, ни туманом. И потому движение драккаров выглядело не как переход через опасное место, а как спокойное прохождение между двумя мирами - сушей, что оставалась по сторонам, и водой, которая вела их дальше, к городу, ещё не видимому, но уже близкому.
Когда Хальвдан и Сигурд Ринг на юге перешейка между Меотийским озером и Понтом Эвксинским (ныне - Акмонайский) встретились с Лейфом, прибывшим от Гэндальфа и Теодориха с рассказом о том, что Обадия остался без обоза и теперь вряд ли пойдёт далеко от Боспора на запад, они согласились с этим предположением. Приняли, что пытаться поймать нового бека в таких условиях - нереально, - и продолжили путь от Сугдеи на восток, на воссоединение с другими силами викингов.
Альбион и его жена Гизела стояли по обе стороны узкого наружного окна в зале на втором этаже дома богатого греческого судовладельца и смотрели на молнии, небольшой дождик, остатки солнечного света и пролив. За столом в помещении в нижнем городе Боспора сидели Альфхильд, Гюрида и её брат Хрольф. Аббио слегка наклонился к супруге и негромко сказал:
- Скорее всего ныне Гримоальд уже герцог Беневенто и либо едет туда от короля франков, либо уже дома. Однако нам, дорогая, сейчас не очень удобно двинуться к лангобардам в Италию по его приглашению. Какие бы у нас на сегодняшний день ни были заложники, никто не знает, как поведут себя иудеи при движении русских и наших союзников домой. И мне ведь нельзя уезжать от возможного удара, а ты моя жена.
Гизела слегка повернула голову в сторону Аббио, улыбнулась, положила свою левую руку на его правую и ответила:
- Значит, ты при необходимости будешь драться, а я буду за твоей спиной. К герцогу же Гримоальду в Беневенто мы поедем чуть позже, из нашего дома в Саксонии.
К тому часу, когда первые из кораблей Инглинга и Скьёльдунга показались у входа в боспорскую гавань, солнце уже село. Оно ушло не резко, не обрывая свет, а растворилось за облаками на западе, оставив после себя широкую полосу тёплого, выцветающего золота, которое ещё держалось низко над водой. Этот свет не освещал - он лишь помогал различать очертания: линию берега, движение волн, тёмные силуэты судов, уже стоявших в порту.
Над проливом стояли сумерки, но не глухие. День ещё не отпустил небо полностью, и потому видимость сохранялась уверенная, спокойная, без напряжения глаз. С востока, сквозь разрывы в облаках, начинала проступать луна - не яркая, чуть размытая влагой воздуха, но достаточно заметная, чтобы серебристым отблеском ложиться на воду там, где облака расходились шире. Иногда её свет усиливался на мгновение - и тут же гас, когда морось вновь сгущалась.
Юго-западный ветер продолжал держать направление. Он немного ослаб по сравнению с днём, но не стих, и паруса драккаров ещё работали, позволяя входить в гавань без спешки, без суеты на вёслах. Полотнища были тёмными от влаги, тяжёлыми, но послушными. Корабли шли не строем, а так, как идут суда, знающие, что путь уже окончен: с небольшими разрывами, не мешая друг другу, сохраняя порядок без команд.
Дождик всё ещё шёл - мелкий, почти невидимый, но ощутимый по холодным точкам на лице и по влажному блеску на бортах. Молнии стали чаще, чем днём: они вспыхивали над морем и за городом, коротко и глухо, не разрезая небо, а словно подсвечивая его изнутри. После каждой вспышки порт, драккары и берег на мгновение становились чётче, резче и тут же вновь возвращались в сумеречную мягкость.
В гавани их ждали друзья. У кромки воды горело несколько костров - крупных, уверенных, сложенных без спешки. Огонь отражался в мокрых камнях причалов, в тёмной воде между кораблями, в шлемах и пряжках встречающих. Между кострами двигались люди с факелами: огни покачивались, оставляя короткие следы в воздухе, и по этим огням легко было понять, где именно ждут и кого.
Когда первые корабли вошли под защиту берега, с них ответили - короткими криками, узнаваемыми голосами, без радости напоказ, но с тем особым чувством, в котором нет сомнения. Суда Хальвдана и Сигурда Ринга расходились: одни подходили к причалам, осторожно принимая на борт канаты, другие шли дальше и, сбросив паруса, мягко вползали носами на пологий берег, шурша галькой и мокрым песком.
Скандинавы, готы и балты сходили на землю спокойно. Кто-то перепрыгивал сразу, кто-то задерживался на борту, подавая оружие и мешки, кто-то просто стоял, давая глазам привыкнуть к огню и теням. Мокрые плащи темнели ещё сильнее, вода стекала с краёв щитов, с древков копий. Запах дыма, моря и сырого дерева смешивался в воздухе порта, и город принимал их без сопротивления - как принимает тех, кто пришёл не тайно и не в спешке.
Ночь ещё не вступила в свои полные права. Над Боспором оставалось достаточно света, чтобы видеть лица, различать движения, понимать, кто именно подошёл с берега. И потому вход этих всего лишь десяти драккаров, поскольку остальные ушли в Таматарху, где они были нужнее, выглядел не как налёт и не как вторжение, а как возвращение - тяжёлое, мокрое, но ожидаемое.
Прошло ещё пару часов, может быть, чуть больше, и Альфхильд с мужем, идя в свою комнату, по её предложению на несколько мгновений поднялись на смотровую площадку под навесом выше второго этажа. Инглинг обнимал её за талию, а жена, приподняв голову с его плеча, негромко сказала:
- У нас будет ребёнок. И если он окажется сыном, мы назовём его - Рагнар?
И вслед за словами Альфхильд огромная молния разорвала уже ночное небо, словно соглашаясь, что в мир придёт воин высшей силы, оправдывающий своё имя.
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», размещённый в Блоггере этих евреев, а ранее некоторые из глав предыдущей книги «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону» в Блоггере у евреев прятали даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» евреев Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», поэтому у евреев используют и другие способы борьбы против этого блога.
Следующая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/38.html
Предыдущая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/40.html
Комментарии
Отправить комментарий