Сюрнес - ключ к Востоку
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Вторая книга «Удар потомка Одина»
Шестьдесят пятая глава «Сюрнес - ключ к Востоку»
Вторая половина восьмидесятых годов восьмого века
На фото - медовый зал викингов в Мидрагде, автор снимка - Вольфманн, файл доступен по лицензии -creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/deed.en, изображение мной изменено
Днепр принял корабли скандинавов широко и спокойно. Воды здесь было много, течение ровное, берега ещё не сжимали русло, и река дышала простором - как дорога, которая только начинается и не торопит.
Середина августа стояла ясная. Утренние туманы стелились низко, расползаясь по воде тонкими слоями, и солнце, поднимаясь, не сразу прожигало их насквозь, а медленно вытягивало вверх серебряные нити. Ветер держался северо-восточный, умеренный, сухой, с прозрачным холодком в ночи, который напоминал: лето уже давненько перевалило за вершину.
Немногим ранее выхода в Днепр Сигурд Ринг, Гэндальф и Хальвдан через посредников точнее согласовали с Соломоном место обмена знатных и дорогих заложников на деньги и другие ценности. Конунги посчитали, что тудуну будет неприятно напоминание об ударе Ингвара и его бойцов с подачи воина из Литвы Витовта по евреям и их степным наёмникам немало дней тому назад, поэтому, чтобы не наступать на больной мозоль иудея, предложили провести встречу чуть выше по течению, но на правом же берегу. Северные германцы как бы признавали силу и влияние родственника бека, однако в то же время не хотели приглашать его на левую сторону реки, выше впадения Десны, наглядно показывая, что считают это землю своей и союзных им восточных балтов.
Соломон был зол на викингов и всё же не терял головы. Он согласился с предложением Хальвдана, Сигурда и Гэндальфа, возможно, считая, что на другом берегу у русских будет слишком сильно искушение нанести удар и по нему с большими возможностями на успех. Сам обмен прошёл настороженно, не исключено, что на грани срыва, но внешне - без сучка и задоринки. Тудун на встрече не появился; конунги, зная об этом, тоже не пришли - но все они были невдалеке.
После сделки суда скандинавов и их союзников шли на север по Днепру в основном на вёслах. Две смены работали размеренно, без надрыва, будто весь этот путь был давно вписан в мышцы и дыхание. Удары лопастей ложились в воду мягко и глухо, не особо разрывая реку, а лишь тревожа её поверхность. Иногда, на длинных и более прямых плёсах, пробовали ставить паруса - ненадолго, осторожно, проверяя ветер, как рассматривают нового спутника: не спешит ли он обмануть. Полотнища ловили и использовали почти встречный поток воздуха не всегда уверенно, и потому их частенько убирали, возвращаясь к привычному ходу на вёслах.
Гюрида на следующей остановке после обмена попросила, а это было почти то же, что приказала, на время Хрольфу пересесть на их со Скьёльдунгом драккар. Королева Руси не говорила, но было видно без слов, что она волнуется за брата, который здесь, и за другого, а также маму, отца, троюродного дядю и их людей, которые останутся на первую зимовку на северном берегу Десны. Соломон явно не собирался уходить из этих мест, а значит, когда река покроется крепким льдом, его конница может оказаться незваным гостем в поселениях викингов, балтов и вчерашних невольников из склавин (позже названных словенами, а затем - Иннокентием Гизелем - славянами).
Когда пришла смена Хальвдана и Хрольфа работать на вёслах, Гюрида села на освобождённое для неё на драккаре место чуть ниже их. Она иногда делала глотки зелёного китайского чая из своей кружки и переводила взгляд с мужа на брата.
- Дорогая моя сестрёнка, - первым негромко сказал Альфссон, - у нас ведь есть время до расставания в Сюрнесе (ныне - Гнёздово) подумать. И, наверное, самое большое, что я могу, - это попросить тебя с Хальвданом оставить здесь на зиму ещё и Ингвара с частью его людей. У вас самих ведь много дел в Скандинавии и во Франкском королевстве, и они очень значимы для всей нашей большой семьи и её близких.
Герцогиня южной части Фризии молча кивнула головой.
Берега шли мимо медленно и ясно. Леса отступали и вновь подходили к воде; местами открывались луга, выжженные солнцем поляны, старые вырубки, где трава уже поднялась выше колен. Птицы держались ближе к воде: цапли стояли недвижно у кромки, утки срывались короткими всплесками, а над плёсами нередко скользили хищники, высматривая добычу.
Остановки были частыми, но недолгими. Восточные балты здесь выходили к воде без страха - не на бегу, не из-за кустов, а спокойно и уверенно, ведь над ними тут не был властен Еврейский беканат. Торговля шла легко: мясо было свежим и разным - свинина, говядина, овцы, а рядом - куски оленей и кабанов; иногда попадалось и более редкое - туров и зубров. Брали муку, мёд, хлеб, обменивали в основном на монеты, широко бывшие в ходу у иудеев - серебряные арабские дирхемы. Впрочем, иногда попадались и еврейские подражания им, которые в беканате чеканили не столько ради торговли, сколько для того, чтобы показать значимость своего государства. Котлы на стоянках пахли густо и щедро, и после бывавших ранее сухих переходов и напряжённых дней пути такая пища казалась особым даром дороги.
Постепенно балтские бойцы начинали сходить с кораблей. Одни уходили ещё на Десне и даже на её главном притоке, но здесь таких стало больше. Прощались спокойно, без долгих слов: пожали руки, обнялись, обменялись обещаниями; кто-то смеялся, кто-то молчал. Суда становились просторнее, легче, и в этом ощущалась близость Сюрнеса, а за ним - и последнего броска домой. Ливы пока оставались все - их путь лежал дальше, к устью Дины (ныне - Даугава), и эти воины из финского племени знали, что расстанутся последними.
Дни текли ровно. Солнце вставало уже не так высоко, тени удлинялись раньше, чем хотелось, и вечерами воздух остывал быстрее. Ночи становились плотнее, холоднее, и над водой чаще ложился белёсый пар. Люди плотнее укрывались плащами, ближе придвигались к огню, но в этом не было тревоги - лишь спокойное принятие перемены года.
Примерно к середине пути до Сюрнеса ветер начал меняться. Северо-восточный ослаб, стал неровным, а затем всё чаще приходил с запада. С ним пришли и облака. Дожди были не тяжёлые - короткие, иногда настойчивые, иногда почти невесомые, но воздух стал гуще, влажнее, а цвета вокруг - глубже. Вода потемнела, леса потяжелели зеленью, и запахи земли и коры стали заметнее.
Зато парус теперь работал чаще. На длинных плёсах его ставили уверенно, и драккары, поймав попутный или близкий к нему поток воздуха, начинали идти иначе - тише, свободнее, будто река сама несла их на руках против не быстрого течения. Вёсла отдыхали, люди расправляли плечи, кто-то сидел на борту, глядя, как вода расходится от носа мягкими складками.
Чем дальше вверх, тем уже становился Днепр. Русло начинало изгибаться плотнее, берега подходили ближе, и лес чаще нависал над водой. Но даже здесь находились участки, где ветер позволял идти под парусом - пусть недолго, но с радостью.
Настроение на кораблях было лёгким, ведь добыча весомая. Истории о походах, стычках, добыче, удаче и странностях чужих земель перекатывались от борта к борту, обрастая новыми подробностями, смехом, преувеличениями. Люди знали: осенью и зимой эти рассказы станут ещё ярче, а через годы - почти легендами.
Дни сокращались заметно. Закаты приходили раньше, небо дольше держало холодные оттенки, и по утрам руки быстрее чувствовали прохладу воды и дерева. Но путь был ясен, и впереди уже ощущалась близость Сюрнеса - не как точки на реке, а как возвращение в знакомый порядок жизни, почти в Скандинавию на Днепре, в поселение, открывавшее путь русским на Восток.
Суда шли ровно, уверенно, не торопясь и не задерживаясь без нужды. Река принимала их, отпускала, снова принимала - как долгий разговор между дорогой и теми, кто умеет её слушать.
И каждый новый изгиб Днепра приближал их к Сюрнесу и к дому. Уже в поселении, в медовом зале ярла Хельги Инглинг предложил выпить за своего двоюродного брата по бабушке, добавив:
- Это был поход нас всех, но прежде всего его - потомка Одина, ведь он нас собрал и даже поделился со всеми нами денежным вкладом короля Карла.
Спустя мгновение Альфхильд прошептала сидевшей рядом Гюриде:
- Выпей за своего мужа, дорогая, как за себя. Ведь, как говорит будущий великий глава Уэссекса, мы то знаем, кто здесь первая.
Как и предполагала королева Руси, дочь ярла Сюрнеса - Хельга - понравилась её брату. Хрольф же произвёл обратное впечатление ещё раньше, во многом со слов Гюриды и других рассказов о нём.
Вопрос о зимовке Ингвара и части его людей на северном берегу Десны решился до прихода в поселение на Днепре. Ярл сказал, что он и сам собирался попросить об этом Хальвдана. Знать северных германцев хорошо понимала, что дело от рейдов в Иудейский беканат идёт к войнам на уничтожение с ним.
Конец второй книги
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», размещённый в Блоггере этих евреев, а ранее некоторые из глав предыдущей книги «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону» в Блоггере у евреев прятали даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» евреев Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Удар потомка Одина», поэтому у евреев используют и другие способы борьбы против этого блога.
Предыдущая глава - 2vikingi.blogspot.com/2024/10/37.html
Комментарии
Отправить комментарий